Дом Корнея Чуковского в Переделкино



Скоро вернусь”, как на доме Чайковского, у музея Корнея Чуковского в Переделкино нет. Таблички “Ушел. А вот ощущение, что по случайности ­попал на дачу, хозяин которой отлучился буквально на полчаса, ­напротив, не покидает посетителя. 

“Вот я умру, а люди, проходя по этой улице мимо нашего дома, будут говорить: “Здесь, кажется, когда-то жил Маршак”, – поговаривал Чуковский. После смерти автора “Мухи-цокотухи” в 1969 году о создании музея никто и не думал, сам он относился к таким вещам с большим юмором, как и положено сказочнику-оптимисту. И, как выяснилось, не ей одной. Поэтому дочь писателя Лидия Корнеевна предложила родным “не занимать комнаты Корнея Ивановича, не переставлять вещи и книги с места на место, не менять ничего в передней, в столовой” из чисто эгоистических соображений – ей хотелось продолжать приходить в гости к отцу, как она это делала всю жизнь.

Дом построен по сильно видоизмененному типовому проекту немецкого архитектора Эрнста Мая.

Дом построен по сильно видоизмененному типовому проекту немецкого архитектора Эрнста Мая.

Опоздание было связано с тем, что хотя в основе всех ранних ­переделкинских дач лежал добротный немецкий проект рационалиста Эрнста Мая, но воплощали его совсем не рационально – с постоянными изменениями и “улучшениями” из-за отсутствия элементарных материалов и практической хватки у будущих хозяев.  В дом на улице Серафимовича, 3, Чуковский с женой Марией Борисовной въехали чуть ли не позже всех в “писательском городке”, этом уникальном советском заповеднике, где Сталин мечтал взрастить новую творческую интеллигенцию.

Корней Чуковский с томиком писем британского писателя Сиднея Смита. Английский язык Корней Иванович выучил самостоятельно.

Английский язык Корней Иванович выучил самостоятельно. Корней Чуковский с томиком писем британского писателя Сиднея Смита.

Ти­шина абсолютная. Но летом 1938 года строительство было наконец закончено, и Корней Иванович написал в письме дочери: “На нашей даче я уже провел сутки – и мне очень нравится. Можно не видеть ни одного человека не­делями. Лес. Хватит ли у меня средств завести в ней все необходимое, не знаю, но если хватит, для вас для всех будет отличная база…”  Только ремонт сделан кое-как; всюду пахнет скверной масляной краской; денег потребуется уйма.

“Доктор Айболит” с иллюстрациями Виктора Чижикова.

“Доктор Айболит” с иллюстрациями Виктора Чижикова.

А про резной журнальный стол с ножками-сфинксами сразу придумал историю для детей, которую с удовольствием рассказывает Сергей Агапов, нынешний глава музея. Дом действительно обставлялся долго и не всегда с одобрения Чуковского: богатого, карельской березы, гарнитура в гостиной, купленного женой, он, например, всю жизнь немного стеснялся. – А если присесть на корточки, то выясняется, что он улыбается. “Видите, какой этот сфинкс суровый, если смотреть на него сверху, как положено, – говорит он. Просто попросите взрослого опуститься на ваш уровень зрения, и тогда уже никто не станет вас слишком сильно ругать”. Я всем маленьким посетителям объясняю, что это отличный способ избежать наказания за любую провинность.

Стены прихожей расписаны изображениями героев сказок Чуковского, рыбами, гуляющими по полю, жабами, летающими по небу, и так далее.

Стены прихожей расписаны изображениями героев сказок Чуковского, рыбами, гуляющими по полю, жабами, летающими по небу, и так далее.

К первой относятся донесения, подписанные председателем КГБ Юрием Андроповым: “Из оперативных источников известно, что для встреч с иностранцами [Чуковская] использует дачу Литературного фонда Союза писателей СССР в поселке Переделкино”, обвинения в том, что дочь писателя собирает диссидентов вроде Льва Копелева и Владимира Войновича, а на зиму пригласила пожить Солженицына – именно поэтому официальный статус музей получил только в 1996 го­ду, через почти тридцать лет полулегального существования. У музея Чуковского две истории – одна взрослая, другая детская. А ко второй истории – ежегодные праздники-костры “Здравст­вуй, лето!” и “Прощай, лето!”, заведенные для местной детворы еще при Чуковском и не прекращавшиеся после его смерти. 

При жизни Чуковского на столике у тахты всегда стояли блюдца с сухариками и термос с чаем — за ними он коротал часы бессонницы, которая преследовала его с ранних лет.

При жизни Чуковского на столике у тахты всегда стояли блюдца с сухариками и термос с чаем — за ними он коротал часы бессонницы, которая преследовала его с ранних лет.

“Входным билетом на эти сборища было десять шишек. На них свои стихи и сказки читали все детские кумиры – от Агнии Барто до Бориса Заходера, – а Корней Иванович выходил обычно в костюме индейского вождя (сейчас он висит в кабинете писателя) и слушал вместе с юными гостями. Но дети все равно готовились, хранили их под подушкой, перебирали как настоящие сокровища”, – рассказывает Агапов. Как вы можете заметить, они в Переделкино повсюду. Он и сам попал в музей по чистой случайности – пришел к Лидии Чуковской как юный диссидент из рабочих, стал помогать с мелким ремонтом и остался на сорок лет, “следить за котлами, которые, хоть и поменяны уже четыре раза на моей памяти, все равно текут”.

Глубокий голубой цвет, которым выкрашены большинство стен дома, привезен был семьей с их предыдущей любимой дачи в финской Куоккале.

Глубокий голубой цвет, которым выкрашены большинство стен дома, привезен был семьей с их предыдущей любимой дачи в финской Куоккале.

Именно они придумали многочисленные форматы рассказов – чтобы и семье из дедушки-мамы-ребенка не было скучно, и класс из тридцати тинейджеров дом не разнес. Первыми экскурсоводами в стихийном тогда музее были секретарь Чуковского Клара Израилевна Лозовская и внучка писателя Елена Цезаревна. По крайней мере если судить по многочисленным восторженным отзывам и гигантской (на полтора года вперед) записи для школьных экскурсий. По такому же принципу стараются действовать и нынешние сотрудники дома Чуковского – и вполне преуспевают. Лучше дождаться пасмурного буднего дня, пройти от станции Переделкино вдоль зеленых дачных заборов с сохранившимися кое-где старыми указателями улиц, по-свойски толкнуть калитку, преодолеть извилистую тропинку и нажать на кнопку звонка на двери желтого домика. Но приходить сюда, конечно, надо не в каникулярное время и даже не во время знаменитых костров. Так эффект “мы зашли к Чуковскому в гости” будет полным. 

Парадная гостиная на первом этаже была самой любимой комнатой жены Чуковского, Марии Борисовны. Теперь здесь висит ее портрет работы Репина.

Теперь здесь висит ее портрет работы Репина. Парадная гостиная на первом этаже была самой любимой комнатой жены Чуковского, Марии Борисовны.

В огромной библиотеке писателя книги с автографами Чехова, Некрасова, Блока, Уолта Уитмена, Ахматовой, Розанова и Твардовского.

В огромной библиотеке писателя книги с автографами Чехова, Некрасова, Блока, Уолта Уитмена, Ахматовой, Розанова и Твардовского.

На письменном столе писателя — портрет Анны Ахматовой, два крокодила — один мраморный, другой из черного дерева, камень, который привез из Новой Зеландии исследователь Африки Андрей Капица, и еще ворох памятных мелочей.

На письменном столе писателя — портрет Анны Ахматовой, два крокодила — один мраморный, другой из черного дерева, камень, который привез из Новой Зеландии исследователь Африки Андрей Капица, и еще ворох памятных мелочей.

Тот же стол в 1965 году.

Тот же стол в 1965 году.

Дом обставлялся несколько десятилетий, поэтому и мебель здесь разнокалиберная — от привезенных из Тбилиси низких резных стульчиков до парадного гарнитура из карельской березы.

Дом обставлялся несколько десятилетий, поэтому и мебель здесь разнокалиберная — от привезенных из Тбилиси низких резных стульчиков до парадного гарнитура из карельской березы.

Главное украшение стен — это фотографии из семейного архива писателя.

Главное украшение стен — это фотографии из семейного архива писателя.

Вид на гигантский, в полтора гектара, участок, почти полностью заросший соснами, Чуковский любил больше всего.

Вид на гигантский, в полтора гектара, участок, почти полностью заросший соснами, Чуковский любил больше всего.

“Чудо-дерево” с чулками и башмаками из стихотворения Чуковского растет прямо перед его домом. А его миниатюрная копия расположилась на столе писателя.

А его миниатюрная копия расположилась на столе писателя. “Чудо-дерево” с чулками и башмаками из стихотворения Чуковского растет прямо перед его домом.

На фото 1964 года Чуковский запечатлен на летнем празднике в Переделкино.

На фото 1964 года Чуковский запечатлен на летнем празднике в Переделкино.

1959 год. Чуковский общается с детворой в библиотеке Переделкино, открытой его стараниями.

Чуковский общается с детворой в библиотеке Переделкино, открытой его стараниями. 1959 год.



Ваш комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*